Владимир Кличко: «Я рисую картины на лицах людей»

В 2009 году меня угораздило взять интервью у боксера Владимира Кличко, который очень удачно подвернулся мне на церемонии вручения Future Generation Art Prize в Киеве. Боксеры и бокс, как таковые, меня не интересуют (я биатлон люблю, а еще керлинг), но в 2009 году олимпийский чемпион Владимир Кличко неожиданно для всех выступил в новом амплуа, став куратором павильона Украины на Венецианской биеннале. Причем в процессе беседы выяснилось, что Кличко не только куратор, но еще и коллекционер, актер, а также, по собственному признанию, в каком-то смысле художник.

Куратор Владимир Кличко на рекламной растяжке украинского павильон (работа художника Илья Чичкана).
Мост Академии, Венеция, 2009. Фотографии: © drugoi

В: Вы были куратором украинского павильона Венецианской биеннале, что для боксера необычно. Многие сочли, что это пиар-ход — наших художников не знают, а чемпиона Владимира Кличко знает весь мир.

О: Я абсолютно не согласен. Вы, конечно, вправе задать вопрос, что делает спортсмен на биеннале, какое он отношение имеет к современному искусству? Но вообще-то я занимаюсь искусством. Вы не знали об этом? Я тоже художник, я рисую картины на лицах людей. Я считаю, что искусство в целом усовершенствует человеческий интеллект, делает его более гибким. Когда мы делали фотографии с Чичканом, я вообще не хотел, чтобы была боксерская тема. Мы сделали кучу разных фотографий, и в рубашке, и в костюме, что было, по-моему, уже немного перебором. Но остановились на фотографии, где я позирую с роликами вместо перчаток.

On Patriotism

Мне не очень понятно всеобщее ликование, вызванное покупкой на аукционе Sotheby’s капсулы космического корабля Восток ЗКА-2 бизнесменом-патриотом Евгением Юрченко, который сразу же пообещал передать раритет в один из «посвященных истории освоения космоса» российских музеев.

Капсула корабля «Восток ЗКА-2». 

Продана 12 апреля на аукционе Sotheby’s за 2,89 миллиона долларов 

(при эстимейте 2–10 миллионов долларов)

Точно так же, под рукоплескания и восторги, возвращался на родину в 2002 году «Сенокос» Венецианова.

Алексей Венецианов. Сенокос. Не позднее 1827. Государственная Третьяковская галерея

Эти жесты щедрости подаются нам как «яркий пример нового этапа созидания и восстановления культурного богатства нашей родины». Но если вдуматься, радоваться здесь нечему. Ту же работу Венецианова было готово купить одно из богатейших художественных собраний мира — Национальная галерея в Лондоне. Возможно, работу практически неизвестного на Западе русского художника выставили бы в постоянной экспозиции рядом с такими шедеврами мирового искусства, как «Святой Иероним в келье» Антонелло да Мессины, «Чета Арнольфини» Яна ван Эйка, «Аллегория с Венерой и Амуром» Аньоло Бронзино, «Послы» Ганса Гольбейна, «Венера перед зеркалом» Диего Веласкеса, «Музыка в саду Тюильри» и «Расстрел императора Максимилиана» Эдуара Мане... Но «России удалось отстоять законные интересы российской стороны»

То, что представляется нам патриотическим жестом, на самом деле ведет к изъятию России, о которой и так миру известно немного, из общемирового культурного и исторического контекстов, а также является знаком того, что наша страна идет по пути изоляционизма. И с этой точки зрения более патриотично было бы передать наш Восток ЗКА-2, например, лондонскому Музею науки (Science Museum) или Национальному аэрокосмическому музею (National Air and Space Museum) в Вашингтоне, куда приходят миллионы посетителей и где ведется научная и просветительская работа. Передать для того, чтобы мир не забывал о первенстве СССР — России в освоении космоса.

Ну и еще один сюжет для размышления. В каталоге галереи Уффици во Флоренции можно найти произведение художника со странными именем и фамилией — Boris Michailovich. На самом деле это Кустодиев, но его фамилия, как и, судя по всему, его искусство неизвестны западным искусствоведам, что очень печально.

Левый груминг

В постреволюционной Франции в моде были бархотки цвета крови в память о гильотине. В России 1917 года не только революционные матросы и рабочие, но и просто модники по совету дамских журналов носили банты, фуляры, жабо и шали самого актуального цвета «сезона» — красного (о коллизиях революционной моды много написано в сборнике документов «1917», изданном в 2006 году «Интерросом»).

Скан из мартовского номера журнала MAX 

У меня полное ощущение, что левая идея в нашей стране разбилась о быт, а у наших нынешних «левых» наблюдается полное несоответствие имиджа содержанию. При этом те вполне естественные предпочтения и маленькие слабости, которые они себе позволяют, у других сразу объявляются признаком «буржуазности». Левая идея выродилась в набор риторических приемов, но никак не в убеждения или тем более — образ жизни. Подобная позиция удобна для конъюнктурщиков, ведь так или иначе существенная часть западной интеллектуальной элиты разделяет левые идеи, и сойти за своего можно просто жонглируя словами «Маркс», «социализм», «капитализм» и т. д.