Kill Basel

Уже в ближайшем будущем лондонская ярмарка Frieze станет основным и действительным конкурентом ярмарки Art Basel.

Richard Thomas,Courtesy of Frieze Art Fair

На сайте http://frieze.com/ появился релиз, сообщающий, что в 2012 году руководство Frieze планирует как географическую экспансию (ярмарка современного искусства в Нью-Йорке), так и интервенцию в другой сегмент арт-рынка. В следующем году в Лондоне параллельно с ярмаркой Frieze, на которой, как известно, демонстрируются последние тренды в современном искусстве, откроется ярмарка Frieze Masters, на которой будет представлено искусство до 2000 года (античность, старые мастера, модернизм).

Даты:

Frieze New York http://friezenewyork.com/, 3–6 мая 2012, парк на Рэндалл-Айленде, Нью-Йорк

Frieze Masters http://friezemasters.com/, 11–14 октября 2012, Лондон

P.S. После известий об экспансии ArtBasel в Азию это еще один сигнал, что на мировом арт-рынке становится жарко.

"Массовая культура - это искусство, но не наоборот"

Венецианская биеннале уже началась - стали известны имена художников, которым вручат "Золотых львов" за "Вклад в искусство". Первым лауреатом стал австриец Франц Вест, скульптуры которого вызывают у меня неприятные физиологические ассоциации. А вот имя второго лауреата - американской художницы Элен Стёртеван (р. 1930), уверена, мало кому у нас (и не только у нас) что-либо говорит. Оно редко попадается в книгах по истории и теории как современного искусства вообще, так и поп-арта в частности.

Стёртеван на фоне "Цветов Уорхола"

Хотя к поп-арту она имеет непосредственное отношение, а ее художественные практики можно обозначить как критику и гипертрофирование основных поп-артистких стратегий.

On Patriotism

Мне не очень понятно всеобщее ликование, вызванное покупкой на аукционе Sotheby’s капсулы космического корабля Восток ЗКА-2 бизнесменом-патриотом Евгением Юрченко, который сразу же пообещал передать раритет в один из «посвященных истории освоения космоса» российских музеев.

Капсула корабля «Восток ЗКА-2». 

Продана 12 апреля на аукционе Sotheby’s за 2,89 миллиона долларов 

(при эстимейте 2–10 миллионов долларов)

Точно так же, под рукоплескания и восторги, возвращался на родину в 2002 году «Сенокос» Венецианова.

Алексей Венецианов. Сенокос. Не позднее 1827. Государственная Третьяковская галерея

Эти жесты щедрости подаются нам как «яркий пример нового этапа созидания и восстановления культурного богатства нашей родины». Но если вдуматься, радоваться здесь нечему. Ту же работу Венецианова было готово купить одно из богатейших художественных собраний мира — Национальная галерея в Лондоне. Возможно, работу практически неизвестного на Западе русского художника выставили бы в постоянной экспозиции рядом с такими шедеврами мирового искусства, как «Святой Иероним в келье» Антонелло да Мессины, «Чета Арнольфини» Яна ван Эйка, «Аллегория с Венерой и Амуром» Аньоло Бронзино, «Послы» Ганса Гольбейна, «Венера перед зеркалом» Диего Веласкеса, «Музыка в саду Тюильри» и «Расстрел императора Максимилиана» Эдуара Мане... Но «России удалось отстоять законные интересы российской стороны»

То, что представляется нам патриотическим жестом, на самом деле ведет к изъятию России, о которой и так миру известно немного, из общемирового культурного и исторического контекстов, а также является знаком того, что наша страна идет по пути изоляционизма. И с этой точки зрения более патриотично было бы передать наш Восток ЗКА-2, например, лондонскому Музею науки (Science Museum) или Национальному аэрокосмическому музею (National Air and Space Museum) в Вашингтоне, куда приходят миллионы посетителей и где ведется научная и просветительская работа. Передать для того, чтобы мир не забывал о первенстве СССР — России в освоении космоса.

Ну и еще один сюжет для размышления. В каталоге галереи Уффици во Флоренции можно найти произведение художника со странными именем и фамилией — Boris Michailovich. На самом деле это Кустодиев, но его фамилия, как и, судя по всему, его искусство неизвестны западным искусствоведам, что очень печально.

Левый груминг

В постреволюционной Франции в моде были бархотки цвета крови в память о гильотине. В России 1917 года не только революционные матросы и рабочие, но и просто модники по совету дамских журналов носили банты, фуляры, жабо и шали самого актуального цвета «сезона» — красного (о коллизиях революционной моды много написано в сборнике документов «1917», изданном в 2006 году «Интерросом»).

Скан из мартовского номера журнала MAX 

У меня полное ощущение, что левая идея в нашей стране разбилась о быт, а у наших нынешних «левых» наблюдается полное несоответствие имиджа содержанию. При этом те вполне естественные предпочтения и маленькие слабости, которые они себе позволяют, у других сразу объявляются признаком «буржуазности». Левая идея выродилась в набор риторических приемов, но никак не в убеждения или тем более — образ жизни. Подобная позиция удобна для конъюнктурщиков, ведь так или иначе существенная часть западной интеллектуальной элиты разделяет левые идеи, и сойти за своего можно просто жонглируя словами «Маркс», «социализм», «капитализм» и т. д.

Северо-Кавказcкая биеннале?!

С 22 апреля по 22 июня 2011 года выставка с таким названием пройдет в городе Каспийск (Дагестан).

Под катом вы найдете дополнительную информацию о проекте и список участников. Я вчиталась в эти документы и мне показалось, что по сути все довольно по-советски - собрать и выставить молодых художников из разных республик. Только модное слово для этого использовали - "биеннале" (вместо, например, традиционного "выставка творчества молодых художников Кавказа"). И в этом я вижу главную проблему этого проекта. Особенно, если учесть большой интерес к проблемам Северного Кавказа на Западе. Причем интерес этот распространяется и на сферу современного искусства. О чем это я? Напомню. В 2005 году в парижской Palais de Tokyo открылась выставка под названием The Emergency Biennale in Chechnya (кураторы Эвелин Жуано и Йота Кастро, при поддержке Международной федерации лиг по правам человека), которую можно считать откликом международной общественности на Первую Московскую биеннале современного искусства и реакцией на разрушение культуры и гибель людей в Чечне. Шестьдесят художников из разных стран предоставили свои работы на выставку и дубликаты работ, которые можно было, по замыслу кураторов, поместить в чемодан и тайно привезти в Грозный. После Парижа проект был показан в Брюсселе, Больцано, Милане, Риге, Таллине, Ванкувере. Организаторы мечтали, что в итоге выставка приедет в Грозный, воссоединится с чемоданными дубликатами и станет основой для создания музея современного искусства.

Кавказская биеннале реально могла бы быть интересна, если бы делалась не по местечково-этническому принципу, а с прицелом на международную реакцию и интерес. Думаю, международное сообщество такой проект заинтересовал бы сейчас куда в большей степени, чем откровенно неудачные выставки русского искусства (вроде «Урока истории» в 2010) и Московская биеннале в ее современном виде. Сегодня Кавказ и его проблемы - одна из основных точек мировой рефлексии. 

Война и люди

Сейчас я, в основном в целях самодисциплины, перевожу сборник документов времен оккупации Франции немецкими войсками — Paroles de l'ombre. Lettres, carnets et recits des Francais sous l'Occupation 1939–1945 (составитель Jean-Pierre Gueno). Мне бы хотелось познакомить вас с некоторыми из этих записок, писем, заметок из записных книжек, завещаний, свидетельств и рассказов. Начну я с письма шестилетнего мальчика Мишеля Эмриха, который в 1943 году написал письмо отцу, отправленному на принудительные работы в одно из немецких крестьянских хозяйств. В 2008 году Мишель Эмрих написал еще одно письмо отцу, в котором рассказал о том, как было написано первое послание и что произошло после этого. 

Робер Дуано. Любовь и колючая проволока. Сад Тюильри, Париж, 1944

В ноябре 1943 года Роза, мама 6-летнего Мишеля, приняла участие в организованном правительством Петена пропагандистском конкурсе. По условиям конкурса авторы самых трогательных писем, адресованных военнопленным или отправленным на принудительные работы в Германию французским мужчинам, получали возможность провести Рождество со своими отцами. Послание Мишеля заняло первое место среди писем, написанных детьми Лиона. Мальчик и его мама были приглашены в Париж на елку. Но отец Мишеля, Анри, был задержан на границе и смог воссоединиться с родными уже после рождественских праздников, в Лионе. Анри воспользовался этой возможностью, чтобы никогда больше не возвращаться в Германию.

Монро и XVIII век

Владислав Мамышев-Монро, очевидно, опоздал родиться. Всего каких-то 300 лет назад он, вместо того чтобы освоить презренное ремесло художника, наверняка присоединился бы к армии авантюристов, разъезжавших по Европе в поисках Фортуны, притворяясь тайными посланцами или с действительными тайными поручениями, соблазняя женщин и мужчин и выуживая из карманов простаков целые состояния. Маргинальная, но все же эмблематическая для эпохи Просвещения фигура авантюриста невозможна сегодня. Естественно, плуты, мошенники и прочие герои Уголовного кодекса никуда не делись, но с них давно уже слетел покров таинственного мессианства и благородного артистизма, свойственный фигуре авантюриста XVIII века. Но все же дух авантюризма изредка воплощается в наших современниках. Так, биография Владислава Мамышева-Монро как будто нарочно выстроена по всем канонам плутовского романа, а в судьбе художника можно проследить немало параллелей с судьбами самых прославленных авантюристов XVIII столетия: Джакомо Казановы, Степана Занновича, Алессандро Калиостро и особенно кавалерши д’Эон — бравого драгунского капитана в женском платье, выполнявшего дипломатические поручения короля Франции Людовика XV и русской императрицы Елизаветы Петровны. И в этом контексте совершенно неудивительно, что наравне с масками Гитлера и белым платьем Мерилин Монро одна из личин Мамышева — аристократ XVIII столетия. 

Фотография из проекта Владислава Мамышева-Монро "Достоевский в цветах"

Вопрос лишь в том, изображает ли художник genius loci выстроенного как раз в этом столетии на болотах и костях Санкт-Петербурга или конкретное историческое лицо. И, наконец, как заметил исследователь феномена авантюризма Александр Строев, «авантюрист стремится превратить свою жизнь в произведение искусства», подменяя жизнь романом, а роман жизнью. Этой же линии следует и наш художник, давно уже превративший себя в свое лучшее произведение.